Вопросы психологу

Привет. Зовут меня Юра и мне 29. Сейчас тяжелый период, когда устал от старой жизни с постоянным потреблением искусственного дофамина (марихуана, комп.игры, беспорядочная половая жизнь). Но и перебраться в новую не могу. Пробую, но ничто не приносит радость. Ни спортзал, ни правильное питание, ни общение с людьми. Как-будто инородное. Решил написать вчера свою автобиографию. В первую очередь для самого себя, ибо помню много событий из детства, но размыт хронологический порядок. Умно это или нет, плевать. В тексте описал некоторые вещи, который не знает никто. Вообще. И рядом нет никого, кому мог бы доверить такое. Да и не только рядом. Вообще нет.

Я родился в г.Мариуполь, в 12-этажном доме, на 11 этаже, в семье без отца, с матерью, бабушкой и дедушкой. Мать родила меня, когда ей было 17. Уже тогда она находилась в плохих компаниях и имела проблемы с алкоголем. Об отце я ничего не знаю. Знаю, что он не планировал детей и сбежал еще до моего рождения. Бабушка и дедушка были учителями. Это одна из предполагаемых причин, почему мать пошла по неправильному пути. Протест. Позже я ощутил воспитание бабушки на себе. Она старшая из 4 сестер в семье и привыкла все контроллировать. Маме было непросто, я это хорошо понимаю. Если надо мной, внуком, был такой контроль - то я боюсь представить какой контроль был над моей мамой в её детстве. Итак, бабушка была профессиональным переводчиком английского языка, 25 лет отработала в школе учителем и параллельно занималась частной практикой. Дедушка был доктором физико-математических наук и заведующим кафедрой в институте. У деда также были проблемы с алкоголем. Я знаю от матери, что бабушка с дедушкой уговаривали сделать ее аборт. Но, мама решила рожать меня (забеременела она в 16). Период до 5 лет я мало что помню. Помню что деда уволили с института за проблемы с алкоголем. Полагаю, что не только за это. Могу с твердой уверенностью сказать, что несмотря на свой 60-летний возраст, дед был сексуально-активный и очень интересовался молодыми девочками. Итак, деда уволили, он забухал еще сильнее. Мать все глубже уходила в депрессию и стала употреблять наркотики. Ах да, чуть не забыл один факт из биографии матери. В возрасте 13 лет она проходила психиатрическое обследование по причине того, что она убила кошку. Там ей был поставлен диагноз "Нервозоподобное состояние". На протяжении жизни более не обращалась в псих.диспансер. Итак, мои более-менее структурированые воспоминания начинаются с 5 лет. Мать и дед часто бухали, а бабушка почти всегда была на работе. Она одна тянула на себе всю семью. Чуть позже дед вышел на пенсию, но стало не лучше т.к. он пропивал все деньги. Жили мы очень бедно, в моем детстве не было даже телевизора, не говоря уж о видеопроигрывателе и игровой приставке. Дедушка иногда учил меня математике и шахматам. Но, к сожалению это была учеба посредством крика и негатива, когда я ошибался. Очень четкое воспоминание о том, как дед учил меня разбираться в градуснике. Как озвучивать дробное число, например 37,4 или 36,6. Помню, что он сильно кричал и злился, когда я не мог понять. А я стоял и смотрел на градусник с чувством вины и тревоги.

В 6 лет мой сосед (тоже, впрочем, заядлый алкаш) отвел меня на футбольный матч нашей городской команды. После этого я всерьез и надолго заболел футболом. Я не помню материнского тепла. Для матери я был лишь предметом влияния на бабушку, чтобы получить заветные деньги на алкоголь или наркотики. Если мать не получала желаемое, она будила меня посреди ночи и забирала с собой. Мы шли, как правило, к семье цыганей, таких же алкоголиков и наркоманов. Там я игрался с их детьми среди пустых бутылок, использованных шприцов и лежащих в пьяном угаре людей. Но в большинстве случаев мать добивалась своего от бабушки. Ведь бабушка единственная, кто любил меня. Я бы сказал даже, что слишком сильно, сверх меры. То, что называется гиперопекой, как я прочел позже. В 6 лет я пошел в школу. По нашим меркам, это раньше положенного. Как правило, родители отдавали детей в 1ый класс в 7-8 лет. Я был всегда самым младшим в классе (впоследствии и в группе в техникуме). Я помню, что я уже тогда выделялся из всех уровнем знаний и способностью обучаться. Помню, что уже с младших классов начались насмешки одноклассников. Умников никто не любит. Все это время я занимался футболом. Тогда футбол для меня был всем. У меня был мяч и футбольное поле в 10 метрах от дома и я мог выйти играть в любое время. Дома часто ругались, мать иногда била бабушку, но побаивалась деда (своего отца). А я просто уходил играть в футбол, даже один, даже ночью. Так прошло два года, пока не случилось несчастье. Мне было тогда 8 или 9 лет. Дедушка поехал на дачу, полез на крышу, чтобы что-то отремонтировать и упал оттуда, ударившись затылком. В итоге его полностью парализовало. С того времени ситуация еще больше ухудшилась. Бабушке пришлось выйти на пенсию т.к. ей нужно было следить за дедом и за мной. Мать, почувствовав безнаказанность, стала приводить своих друзей-наркоманов домой. Почти каждый вечер были драки, кровь и иногда доходило до поножовщины. Я все это видел и слышал. Бабушка, как могла, ограждала меня от этой жизни. Я очень боялся полицию, потому что они были нашими "гостями" почти каждый вечер. Я чувствовал тревогу и страх. Впрочем, в этом все мое прошлое. Я помню мало хорошего, на пальцах одной руки сосчитать можно. Но помню много плохого. Того, что вызывает только чувство вины, тревоги, страха и неуверенности в себе. Помню, что мать часто думала о суициде. И несколько раз делала это. Но больше для привлечения внимания. Она резала вены поперек, а не вдоль. Резала только на одной руке. Ложилась на кровать, свесив руку вниз так, чтобы кровь капала на заранее подстеленую газету. И смотрела на это. И я смотрел. Помню несколько раз она подносила нож к своей груди, острием вниз, лежа на кровати и говорила мне: "Сын, ты можешь все закончить, просто упади сверху на нож и я умру.". А я просто плакал и просил ее это не делать. Любви к матери я не помню. Помню только страх. Помню, что она боялась, что я стану гомосексуалистом. Помню, что она отпускала меня гулять, взамен на кунилингус. У деда тоже было не все в порядке в плане интима. Я помню однажды (когда он еще не был парализован), он попросил меня полностью раздеться и придти к нему в комнату. Он лег и попросил меня прыгать на нем. Проникновения не было, но была имитация. Я в принципе тогда уже понимал, что такое секс, мне было около 8 лет и я уже смотрел порнографию. И мне было весело от этой игры. Чуть позже, возможно через несколько месяцев я сам пришел к деду и предложил снова поиграть в секс, но он испугался и сказал, что я должен забыть об этом. Так прошло еще три года. Наступил 2005 год. Я тогда заканчивал 6 класс. Интерес к учебе у меня начал пропадать, тогда я открыл для себя мир компьютерных игр. Недалеко был компьютерный клуб и я все время проводил там, прогуливая школу. Денег у меня конечно же не было, поэтому я часто просто смотрел, как играют другие. Или же выполнял мелкие поручения взамен на игровое время. Компьютер вытеснил все из моей жизни, кроме футбола. Я тогда уже тренировался в спортивной школе. Но, честно сказать, я сложно переживал социальное общение и друзей в команде у меня не было. Для всех я был каким-то странным мальчиком. А как известно, люди боятся всего странного и непонятного. Я не могу сказать, что я был изгоем, но постоянным предметом насмешек.

А все мои тренера, учителя в школе и учителя в колледже буквально твердили одно и то же, – что я умный дурак. Или же талантливый лентяй. Так вот, я тренировался по футболу, но мне не хватало внутреннего стержня, самодисциплины, чтобы реализовать свой талант. Я был нестабилен (как впрочем и сейчас, но в меньшей степени). Весной 2005 заболела мать, но до последнего не хотела в больницу. В июне она все же решилась и записалась к врачу. Но спустя три дня, проснувшись утром я пошел в ее комнату. Там стояли врачи, а на полу лежала мертвая мать. Я так до сих пор не знаю от чего она умерла. То ли от проблем с сердцем, то ли с печенью. После этого бабушка решила перевести меня в школу-интернат где я должен был жить на постоянной основе приезжая домой только на выходные. Это была новая глава моей жизни, которую я помню, как самую ужасную и травмирующую. Я не понимал, почему бабушка избавляется от меня. Бабушка объясняла это тем, что ей одной будет сложно следить и за лежачим дедушкой, и за мной. Денег на сиделку у нас конечно же не было. Итак, меня перевели в интернат, там где были дети из неблагополучных семей с различными проблемами. Дети из моего класса сразу невзлюбили меня, ведь я очень любил привлекать внимание и проявлял свой интеллект, чтобы получить поощрение учителей. Первые три ночи я не спал вообще, потому что альфа-лидер в классе обещал меня обоссать, когда я буду спать. А в их менталитете, подражаемом уголовникам, это значило самое серьезное унижение, после которого тебя заносят в касту "опущенных". То есть самое низшее звено в их социальной пирамиде, из которой невозможно потом выбраться.

Спустя неделю я научился не выделяться среди остальных и держаться на 2-3 месте в классе по успеваемости. И от меня немного отстали. Но лишь немного ослабилось давление. Обоссать я себя не дал, но впоследствии дал себя сломать. Я занял нишу "коня" для этого самого альфа-лидера. Это значит что был, как раб, по сути. Но ничего сверхстрашного я не делал. Принеси-подай, сбегай туда-то, сделай массаж, постирай носки и т.д. Но и этого было достаточно, ведь была подавлена моя воля и моё самолюбие. Я очень просил бабушку вернуть меня в старую школу но она этого не сделала. Ходила в школу, ругалась со всеми, что меня обижают там, но это естественно делало еще хуже. Спустя месяц в школе, в конце сентября 2005 умер и дедушка. Я и после этого просил бабушку забрать меня и много раз сбегал домой самостоятельно, но бабушка настаивала на своем. Сейчас, уже в рамках пост-анализа у меня есть предположения, почему. Во-первых, если ребенок живет в интернате – опекун получает дополнительное пособие. Во-вторых, я предполагаю, что бабушка получила совет от кого-то, что так будет лучше для моей успеваемости в школе. Потому что начиная с 5 класса школа ушла на третий план, сразу после компьтерных игр и футбола. Я систематически прогуливал. А в интернате я действительно стал учиться немного лучше. Но лишь немного. И лишь оттого, что нечего было делать. Но опять же, я не мог учиться в полную силу своих возможностей по причине социальной иерархии в классе. Да и не было у меня интереса, честно говоря. Разве что был повышенный интерес к истории, но я связываю это с талантом учителя истории. Он преподавал очень интересно. Остальные учителя были фактически проф.непригодны. Они перегорели от работы со сложными подростками. Но особенно мне нравилась тема истории Первой и Второй Мировой Войны. Не знаю почему. В общем, так прошло три долгих и мучительных года, о которых мне бы очень хотелось забыть. Как, впрочем, и почти все прошлое. Но я помню это. Это все в моей памяти, видеозаписями. Как маму избивали у меня на глазах ее друзья-алкаши. Шприцы, крик боли бабушки, кровь на газете. Самозащита мозга не спрятала от меня эти воспоминания. Но я могу вспоминать об этом без эмоций. Пожалуй, я просто натренировал это. Закупорил в стеклянную банку воспоминания и смотрю на них через стекло. Но я уверен, что это стекло не искажает содержимое банки. Лишь немного размыты те эмоции, которые я испытывал тогда. Итак, прошло три и встал вопрос моей дальнейшей учебы. Я не знал, куда я хочу и чем я хочу заниматься в жизни. Как, впрочем, и сейчас, мало что изменилось. Я выбрал электро-механический колледж по одной простой причине: – там была самая высокая стипендия для детей-сирот. Но уже начиная с первого года обучения возникли сложности в социуме. Сейчас я могу привести много своих переживаний тогда. Я был самым младшим в группе, мне было 14 лет, а близжайшему по старшинству одногрупнику было 16. Остальные и того старше. У всех были хорошие телефоны и модная одежда. И общались они о тех вещах, о которых я или ничего не знал, или они мне были неинтересны. Но основная проблема - это мой темперамент. Об этом чуть позже, как анализирую я сам себя.

Итак, я немного походил в колледж, но очень быстро забросил. Бабушка постоянно пилила меня, и кричала, и плакала, и уговаривала. Лишь бы я только не пропускал учебу. Человек старой закалки. "Учеба и профессия прежде всего! А потом все остальное!" 

Но мое сопротивление было сильнее. Меня злило, что бабушка не поддерживает меня в моих амбициях в футболе и считает это баловством, несерьезным. Хотя, если бы она хоть раз поговорила с моим тренером, он бы убедил ее в обратном. У меня и правда были хорошие способности и физические данные для мыслей о профессиональной карьере. По итогу, я и на учебу почти не ходил, и футбол забросил. Вернулся к компьютерным играм. Первый курс окончил с горем-пополам, на минимальные оценки "за красивые глаза". Бабушка по-прежнему "воевала" со мной, а я с ней. Как писал раннее, боюсь представить чему подверглась моя мать, в ее детстве.

Летом 2009, на каникулах я уговорил бабушку купить мне компьютер, посредством манипуляций и обещания ходить в колледж. Но обещание я не сдержал и впоследствии бабушка часто говорила, что это была самая большая ошибка - купить мне компьютер. По итогу, второй курс коллежда я не посетил ни разу. Бабушка все равно пыталась добиться своего. Но все было тщетно. Это был, кажется, конец мая 2010 года, когда у директора колледжа встал вопрос, что делать со мной дальше. Ведь я не посетил ни одного дня. Оценки "за красивые глаза" поставить уже никак нельзя было. Оставить меня еще раз на второй год тоже документально было невозможно, т.к. я получал стипендию весь учебный год. К тому же, к тому моменту бабушка "вынесла мозг" мне настолько, что я повесил замок на свою дверь в комнате, лишь бы она не будила меня утром на учебу. Хотя и это ее не останавливало и она тарабанила в дверь и кричала каждое утро. Как-будто отправить меня на учебу было самой важной ее миссией на земле. Сейчас я понимаю, что примерно она чувствовала, понимаю что "гиперопека" тоже исходит из любви. Любила так, как умела, за что ей вечная моя благодарность. Но тем не менее это понимание не дает мне осознания. То есть мне не легче от этого. В общем, направили ко мне психолога из колледжа вместе с завучем. Они увидели, что на двери в комнату висит замок. Также бабушка почему-то соврала, что у меня нет друзей, хотя у меня был один друг, который довольно часто приходил ко мне в гости. Не считая тех друзей, с которыми я общался в сети. В итоге было принято решение везти меня в детскую областную психиатрическую больницу в г.Донецк. Завуч выбила для меня лучшего областного психиатра, "Заслуженный врач СССР, Украины" и бла-бла-бла. Но для меня все это было тревожно и казалось ужасно несправедливым.

Я ненавидел всех в тот момент. И больше всего я злился на бабушку. Для меня это было как предательство, с ее стороны. Там я пролежал полтора месяца. Две недели меня обследовали. Врач была как-то особенно заинтересован моим случаем и проводил множество тестов. Она также часто советовалась с главным врачом взрослой психиатрии, которая находилась через дорогу. Помню, что ей очень не понравился мой рисунок на тест "Несуществующее животное". Я помню, что я нарисовал что-то между павлином, орлом, волком и змеей. С шикарным павлиньим хвостом, на каждом пере было по одному глазу. Очень много глаз по всему хвосту. Но на голове был только один глаз, самый большой. Вместо клюва - раскрытая волчья пасть в оскале, с острыми клыками но с змеинным языком в пасти. Тело орла, крупное, но без крыльев. Тело было покрыто чешуей. Внизу - лапы орла, с изогнутыми острыми когтями. Ей ужасно не понравился рисунок и она (профессионал) не сдержала своего гнева при мне. Единственное хорошее в этом рисунке, что ей понравилось – это то, что в рисунке было много уверенных движений, линий. Или просто прямые, или "идеально кривые" как она выразилась. Также ей не понравилось, что я ни с кем не общаюсь из других детей в больнице и занимаюсь всегда своими делами. Она не раз говорила мне это, на что я давал одно и то же объяснение, что мне с ними неинтересно и не о чем поговорить. Мне было 16, а все остальные дети были не старше 14.  

Поэтому я проводил время за чтением книг. Спустя две недели мне вынесли диагноз "Шизотипическое расстройство личности" и назначили лечение. Помню, что это было сначала лекарство "Галоперидол". Спустя три дня начались побочные действия, у меня запрокидывалась назад голова, вне моего желания и я никак не мог вернуть ее на место. Помню как медсестра говорила: "Ты все врешь, не выдумывай". А меня это злило и возмущало. Потом только понял, что она это делала специально, психологическая уловка. Только не помогало. В итоге, мне сначала снизили дозу, но общаться я так ни с кем и не начал. Я был полон негодования и злости на всех и вся за происходящую несправедливость. Тогда мне добавили еще азалептин. После этого лекарства начался туман сознания и я успокоился. Спустя две недели я сообразил, чтобы быстрее выйти из этого адского места мне нужно играть в эту игру врача. Это была пожилая женщина лет 65, низкая, с вечно прищуренными глазами. Несмотря на свой опыт она не пренебрегала выражаться и ругаться на своих подчиненных при детях, что вызывает до сих пор мое сомнение в ее компетентности. Но это уже дело прошлое. Так вот, как манипулировать бабушками я уже знал, начал демонстративно общаться с другими детьми, но мне по-прежнему было неинтересно с ними. Начал помогать персоналу так, чтобы это видела она. Ну и включил актерское мастерство. В общем вел себя так, каким меня хотели видеть. Цель была одна - побыстрее покинуть это раздражающее меня место. И через две недели бабушке разрешили приехать и забрать меня. Я вернулся в Мариуполь и меня, само собой, поставили на учет в психиатрическую больницу. За это время меня решили перевести из колледжа в тех.училище, на ту же профессию, но снова на третий курс. Там я, опять же начал прогуливать, но уже меньше. Так, чтобы было достаточно для сохранения места и получения минимально допустимых оценок. Учиться я не хотел, от слова "совсем". Я играл в футбол, компьютерные игры и тогда же впервые попробовал марихуану. И до сих пор это был единственный наркотик, который я употреблял систематически. То есть как, систематически... когда были деньги, точнее сказать. Я получал стипендию, забрал у бабушки карточку и сказал, что сам буду покупать себе еду и одежду. Но марихуана стоит денег. Не очень больших, как героин или кокаин, но тоже сильно бьет по бюджету. Поэтому я курил травку одну-две недели, пока она не заканчивалась. И дальше ждал следующую стипендию. В среднем, хватало дней на 10. Остальные 20 дней были трезвыми. Так прошел год. В марте 2011 случилась очередная беда. Бабушка получила инсульт. Я пришел домой вечером, а она ползет на четвереньках в свою комнату. Я спросил, что случилось, а она ответила что она просто упала. Я до сих пор виню себя за то, что я не сообразил вызвать сразу скорую. Я положил ее на кровать, она полежала с час, а потом пошла на кухню пить чай. И я успокоился и пошел заниматься своими делами. А бабушка пошла спать. Но на утро у нее уже не двигалась правая сторона, а лицо перекосило и затрудняло речь. Тогда я вызвал скорую и они диагностировали инсульт с правосторонним параличом. С тех пор на меня обрушились все дела по дому. Смутно помню первый год после инсульта. Помню, что очень редко ходил на учебу и теперь у меня было "железное" оправдание. Сказать, что я был "хорошим мальчиком" я не могу. Но первый год бабушка была не полностью лежачая и, как могла, помогала мне. Я же пытался балансировать между компьютерными играми, футболом и важными делами. И иногда нужно было посещать учебу, хотя бы для видимости. Через год, в 2012ом, за два месяца до моего совершеннолетия, ударил второй инсульт, который свалил ее в лежачее положение до конца ее дней. Врачи прогнозировали скорую смерть. Но бабушка пролежала еще 6 лет и умерла аж в феврале 2018 года. Все это время я был с ней. В 2013 закончил училище и меня трудоустроили на завод. Там работал 9 месяцев, но потом уволился, уж очень не нравилась мне эта работа. Далее я работал на стройках, на заправке, на автомойке. Но нигде меня надолго не хватало. Пол года максимум. Все быстро надоедало и становилось неинтересно. И даже недостаток денег не мог меня мотивировать сохранить место на работе. Так длилось до 2016 года. В период с 2016 по 2018 год я находился в определенном состоянии. Сейчас я могу сказать, что это была депрессия. Тогда же я чувствовал это как дикую лень на все, кроме компьютера. Я проводил у компьютера все время, за исключением помощи бабушке. Покушать приготовить, покормить, перевернуть, чтобы пролежней не было, утку подложить и т.д. Все это, с чувством тяжкого бремени и жалости к себе, я старался сделать побыстрее. Я практически не выходил на улицу, разве что за продуктами. Тогда же начал курить сигареты. Ну и марихуана, периодически. Когда была такая возможность. Но была эта возможность редко, так как жили мы на бабушкину пенсию и мое пособие по опеке над ней. Но все равно, я покупал марихуану в ущерб питанию. В большей степени касалось моего питания, разумеется. Я ел мало, много курил сигареты, и играл в игры. Последний год перед смертью бабушки я обленился настолько, что в туалет ходил только какать, а писял в пустые бутылки, которых было полно в моей комнате. И там же складировал. Перестал убирать квартиру, появились тараканы. Перестал следить за личной гигиеной. Все, что меня интересовало – это компьютерная онлайн игра и друзья там. Собственно, я играл в игру, которая подразумевала игру по ролям. GTA San Andreas Role-Play. Там я был в армии и занимал руководящую должность. Я понимал, что это игра, у меня не было ощущения потери реальности, я прекрасно осознавал, что есть игра, а что происходит в реальном мире. Но в реальном мире не происходило ничего нового, каждый день все те же проблемы и те же мысли, что реальность отвратительна и мне интереснее играть мою роль в игре. Впрочем, положительные моменты тоже были. В игре я был командиром отделения, и у меня в подчинении было 20 солдат. Точнее сказать, таких же игроков, как и я, которые отыгрывали свою роль. Там были свои правила, за нарушение которых было строгое наказание, поэтому все игроки соблюдали правила и играть было интересно. Не зря, только на том сервере где я играл, было около 10 тысяч игроков. Хотя сейчас пишу это и понимаю, что сам себе оправдываю этот факт. Если смотреть со стороны на себя (что я делаю постоянно), словно я сам себе врач, это можно диагностировать, как склонность к зависимости. Ведь все это: компьютерные игры, наркотики, алкоголь, беспорядочная половая жизнь, сериалы – можно объединить в одну категорию "Способы уйти от реальности, от самого себя, от внутренней тишины". В общем, так я прожил, пока не умерла бабушка в феврале 2018 года. В последние годы было особенно тяжело, потому что бабушка вела себя, как ребенок. Но ее можно понять. 6 лет пролежать в одной кровати... Первый год после ее смерти я скитался по разным работам, меня все так же не хватало более, чем на пол года. Через пол года мне жутко все надоедало и я менял работу. Только так я мог существовать. Оставаться на той же работе через силу – делало только хуже. Я становился раздражительным, злым. Нет, я не позволял себе вытеснять агрессию с помощью физической силы. Но уже тогда я прочел достаточно много книг по психологии и мог ранить словом намного сильнее, чем рукой. 

Изменилось все, когда я решил попробовать работу на кухне. И это зашло. Сначала было сложно, это была 14-часовая смена 5 дней в неделю. Но я быстро привык и мне нравилась кухонная суета. Мне нравилось, что при большом количестве заказов в ресторане, 14-часовая смена пролетала как пару часов. Незаметно. Сказать, что я любил готовить - я не мог такого сказать. Я даже шутил иногда, мол: "Здравствуйте, я повар, и я ненавижу готовить". Нет, мне нравится готовить, но в непринужденной обстановке. Впрочем, я понимаю это только сейчас. Так я проработал в ресторане около 1,5 лет до июня 2021 года. В этот момент я уже все знал и все умел на кухне и работал на уровне с дипломированными профессионалами. Но я почувствовал рвение к открытию своего дела. У меня не было сбережений, хотя зарабатывал я неплохо. Но я всегда соблазнялся на необдуманные покупки. С другой стороны, большинство покупок было полезными. И все из них были теми предметами, чего не было в моем детстве. Хорошая одежда (куртку я ношу до сих пор), телефон, наручные часы и т.д. Некоторая часть уходила на марихуану. Примерно процентов 30, от всего свободного бюджета. Но в итоге, к следующей зарплате денег не оставалось. Итак, я понял, что скопить вряд ли получится и я принял решение продать квартиру. Подкрепил я это для себя той мыслью, что в этой квартире произошло много чего ужасного и я не хочу больше видеть эти стены. Продав квартиру я открыл свой небольшой фаст-фуд, где организовал всё и работал один. Каждый день, без выходных, я отработал вплоть до февраля 2022 года. За этот период я набрал известность и выйграл конкуренцию у крупных заведений делающих фаст-фуд. В декабре 2021 начались первые проблемы. Ко мне очень часто начали приходить из санэпидемстанции. Жалоб не было, все были довольны и я часто слышал восторженные похвалы в мой адрес, что моя еда – одна из лучших в городе. От товарища я узнал, что это проделки конкурентов. Я пробовал договориться, чтобы меня оставили в покое, но все тщетно. Каждый раз ко мне приходили, снимали экспертизу со всего, что только можно было, но каждый раз ничего не находили. Это все равно плохо повлияло на бизнес, ведь люди видели этот процесс, как люди в масках и белых халатах ходят по кухне и везде тычут ватными палочками. К тому же, наступила зима, а это не очень прибыльное время для общепита. Я принял решение временно закрыть фаст-фуд по причине нерентабельности в эту пору года. А в феврале началась война. Фаст-фуд и квартира, которую я снимал находились на окраине города. Окраины города, естесственно пострадали первыми. Я переместился в центр города еще 26 февраля. А 1 марта я узнал, что тот дом, где я снимал квартиру и здание, где я арендовал помещение под фаст-фуд, было разбомблено. Специальных бомбоубежищ в городе не было. Я выбрал, как мне казалось, самый безопасный район, самый дальний от ДНР. Нашел школу, где был самый надежный подвал и решил переждать там. Как и многие мариупольцы, я надеялся, что город не будут сильно бомбить, ведь состоянием на 1 марта в городе оставалось около 200 тысяч мирных жителей. Я был в подвале школы, куда потихоньку начали стекаться люди. У кого-то жилье уже сгорело, а кто-то не хотел сидеть дома и играть в эту "лотерею", прилетит арт.снаряд в дом или не прилетит... к 7 марта в подвале было уже около 250 человек. Кто-то приходил с едой, кто-то без еды. Многие нуждались в мед. помощи. Из всех - 90% были старики, женщины, дети. Остальные просто боялись и не выходили из подвала ни на секунду. Я же ничего не чувствовал. Я знал, что это называется деперсонализацией. В стрессовый момент отключаются чувства. Так было все три раза, когда я стоял у могил моих близких (мама, дедушка, бабушка). Так было, когда на меня набросился человек с ножом. Так было, когда я спасал тонущую девочку в море. Никаких чувств, только рациональная работа мозга. Так, как работает мой мозг в состоянии деперсонализации – он не работает никогда. Будто я не человек, а робот с мозгом Энштейна. Немного преувеличиваю, но все же. Для меня это самого было удивительно, что я так могу. Я ходил под арт.обстрелами, как на новогодней ярмарке. Я думал только о людях, которые ждут меня в подвале, живым, с едой, медициной и другим необходимым для выживания. Таких нас было всего 7 человек. Мы ставили школьные парты, накрывали их коврами и матрасами, потому что людей становилось все больше. Все были испуганы и не могли помочь себе сами. 25 марта появился временный коридор из города и я выводил людей, пешком, через блок-посты и военных, как украинских, так и российских. Меня ложили лицом в пол и приставляли дуло автомата, меня раздевали до трусов и искали следы использования оружия на теле чаще, чем порнозвезду. Но страха не было. Вообще. Было только рациональное мышление, что говорить и как говорить, чтобы военные поняли, что я не военнослужащий со стороны противника. Но сейчас это все как-будто в прошлой жизни. Как-будто не я был, не верится. Но нет, я. И нет, это было. Недавно. Еще полтора года назад. Дальше я приехал в Норвегию. Первые 4 месяца я ждал защиту в лагере для беженцев. Я был под впечатлением от красоты этого места, от дружелюбности местных жителей. В конце сентября я получил защиту и получил комунну. Виндафьорд комунну. Я год учил язык и был вовлечен в это. Но сейчас пришло время двигаться дальше, искать постоянную работу. Знакомиться с людьми, адаптироваться для жизни здесь. И снова встал извечный вопрос. Кто же я? В чем мой талант? Чем я хочу заниматься? Я не религиозен, верю только в науку и логику. Но солидарен со словами Вольтера, что религия – это необходимый социальный институт, чтобы держать людей в повиновении. Ведь если всем людям дать полную свободу – сто процентов начнется хаос. Людям нужен контроль.

В моей жизни не было фигуры отца. Но до 11 лет был дедушка. Я не получил любви матери. Но получил ее сверх меры от бабушки. То есть, скорее всего комплекс "потеряшка" но с гиперопекой от другой фигуры из семьи. Я не любил учиться в школе. Но если брался за что-то, то делал лучше всех. Я очень зависим от похвалы и болезненно отношусь к критике. Очень часто я был заложником эффекта Даннинга–Крюгера. Не успев овладеть чем-то на достаточном уровне – уже торопился хвастаться. У меня нет ощущения раздвоения личности, но во мне борется два разных темперамента. У меня математический склад ума, но я ненавижу точные науки. Бабушка научила меня понимать, что такое хорошо, а что такое плохо. Но мать (неосознанно) научила меня быть расчетливым манипулятором. У меня есть внешняя мораль, где я добр и вежлив, справедлив и законопослушен. Но есть и внутренняя мораль, которая уверена, что весь институт чувствую много обиды и злости. Может я поэтому неосознанно боюсь раскрыть свой потенциал, потому что внутри меня сидит злой, недолюбленный, униженный в школе, расчетливый и хитрый, беспринципный ребенок? Может я боюсь этого ребенка, а значит самого себя? Если честно, есть немного. Я понимаю, что дороги назад, в Мариуполь, нет и не будет, ближайшие лет 5 точно. Мне нужно подготовиться и построить свою жизнь так, чтобы "качели" моей жизни были смазаны и раскачивались не слишком сильно. Я хочу работать, развиваться, хочу завести семью, детей. Но это потом. Об этом не может быть и речи, пока я не исправлю все "дефекты" и не почувствую, что готов. Но как? Чем я хочу заниматься, в чем хочу реализовать себя и как организовать свою жизнь? Я не знаю. Я не знаю себя, по сути. Я не чувствую целостность в себе. Беспринципность, злость, хитрость, эгоизм и хаотичность от матери. Совестливость, доброта, честность, сострадание и дисциплина от бабушки. И, пожалуй, интеллект от деда. Сложно. Но все весомое дается с трудом.