Вопросы
Мне 21 год, живу на квартире одна. Недавно обратилась к психиатру, поставили предположительный диагноз прл. Сейчас пью антидепрессанты.
Сейчас пытаюсь найти работу. Я закончила учёбу в прошлом году и успела поработать только в общепите около пяти месяцев. Это было ужасное время. Несмотря на относительно нормальный график, я могла только спать и работать. На выходных я либо спала либо плакала. Мечтала о смерти, планировала суицид. Подобные мысли у меня давно, но обычно особенно усиливаются зимой. Я намеренно тогда довела себя до той стадии анемии, когда всё время кружилась голова и тяжело было ходить. Каждый раз перед работой я испытывала сильнейшее внутреннее сопротивление. Иногда опаздывала на часы. По пути на работу была тревожность, тряска (такое у меня было и в школе, и в колледже). При этом сама работа была довольно лёгкой и люди хорошими. Симптомы проходили когда я приходила на работу, и я до сих пор не могу это объяснить. Я уволилась потому что устала. В конечном итоге я не могла даже плакать и просто мечтала чтобы сегодня что-то со мной случилось, из-за чего я могла бы не работать.
Сейчас я ищу новую работу уже несколько месяцев и не могу найти. Мне попадались подходящие варианты, но я просто не могла пойти на стажировку. Это продолжается до сих пор. Сегодня я должна была прийти на пробный день, но мне было страшно до слёз. При этом я понимаю всю глупость ситуации, понимаю что мне нужны деньги на аренду и лечение, но каждый раз по какой-то причине не могу продвинуться дальше собеседования.
В последние пару месяцев я вернулась к селфхарму и суицидальным мыслям. Резала руки, пыталась душить себя. Нет никого кто был бы рядом, кто обнял бы и предложил помощь. Я успела уже увеличить дозу антидепрессантов, и я даже чувствую что они помогают, потому что помню что раньше было гораздо хуже. Но всё равно я сейчас плачу почти каждый день и не вижу другого выхода кроме суицида. Единственное что меня останавливает это страх выжить и остаться инвалидом.
Мой диплом, который я получила через боль, бесполезен. Сама я не вижу себя ни в чём. Вернуться к матери это мой главный страх, но даже он не помогает встать с кровати. Пока что я спасаюсь эскапизмом, хотя он тоже давно перестал быть интересен. Я по крайней мере не ненавижу себя или кого-то ещё. И остаюсь в относительно здравом уме, от чего тоже устала. Чувствую что моё тело не может само функционировать. Ощущение, что все соматические проявления я сама контролирую. Не может быть какого-то катарсиса по типу обморока, истерики, панической атаки. Каждый раз когда с телом что-то происходит, мне приходится самой прилагать усилия чтобы это произошло.
Я уже несколько лет работаю над собой. Не понимаю, справляюсь я или ухожу в тотальную интеллектуализацию. Некоторые симптомы действительно уже не ощущаются так ярко или вообще не ощущаются, будто я самостоятельно их проработала. От этого же и мерзко. Я сама себе и врач и мать и все на свете.
Мне кажется всё получилось сумбурно и я сама, если честно, уже не знаю что мне нужно. Иногда кажется что хочется объятий или поддержки. Но по большей части хочется просто исчезнуть, потому что любая помощь будто отодвигает суицид и продлевает мою мерзкую жизнь. Не знаю зачем продолжаю её искать.
Здравствуйте, Полина. В своем обращении Вы описали состояние, в котором Вы находитесь на пределе своих физических и душевных сил, и при этом продолжаете искать помощь, лечиться, а также искать работу. Это само по себе говорит о том, что внутри Вас есть очень сильная, живая часть, которая не сдается, даже когда Вы сами этого не замечаете.
Ваш диагноз (пограничное расстройство личности) – это не приговор и не «испорченный характер». Это тяжелое, изматывающее, но поддающееся лечению расстройство. Но одного приема антидепрессантов недостаточно. ПРЛ требует длительной, структурированной психотерапии (например, диалектико-поведенческая терапия, которая создана специально для таких состояний). Лекарства призваны снижать остроту аффекта, но именно терапия учит жить с этой ранимой нервной системой, не разбиваясь каждый раз о быт.
Вы пишете, что работа в общепите вам казалась легкой. Но поверьте, для человека с истощением на уровне анемии, постоянной тревогой и суицидальными мыслями нет легкой работы. Ваш организм тратил 90% энергии просто на то, чтобы поддерживать сердцебиение, дышать, не упасть в голодный обморок, подавлять панику перед выходом из дома, удерживать внутри желание умереть и т.д. Оставшихся 10% едва хватало на физические действия. То, что Вы вообще вставали, доходили и работали пять месяцев – это подвиг, а не «неумение справляться». Когда человек говорит «я могла только спать и работать, а в выходные плакать» – это классическая картина организма на последнем энергетическом рубеже. В таком состоянии нормально сложно работать. В таком состоянии люди ложатся в стационар или берут больничный на месяцы. Поэтому Ваше текущее сопротивление выходить на стажировку – это не лень и не глупость. Это Ваше тело и психика говорят Вам «нет». У них нет ресурсов на выполнение сложных рабочих функций (а любая работа – это сложный процесс, включающий в себя социальные контакты, соблюдение режима, ответственность и т.д.). Сейчас Ваш мозг и тело заняты более важной задачей – выжить. И то, что Вы с трудом справляетесь с обслуживанием себя в собственной квартире – это норма для тяжелого обострения ПРЛ. В связи со всем этим у Вас и возникают суицидальные мысли, которые не про желание смерти как таковой, а отчаянный сценарий побега из ловушки, где нет работы → нет денег на лечение и жилье → без лечения не выйти на работу → и так по кругу, а есть тяжелое состояние, которое требует поддержки, а ее тоже нет, и приходится быть себе и мамой, и врачом, и психотерапевтом, что, действительно, невыносимо.
Вы пишете: «помощь продлевает мою мерзкую жизнь». Я слышу в этих словах чудовищную усталость. Вы настолько привыкли все тащить на себе, что даже чья-то забота воспринимается как обязанность дальше страдать. Но вот что важно – Ваша жизнь не мерзкая. Мерзко то состояние, в котором годами не хватает объятий и тепла. Это вынужденная сверхсамостоятельность без права на слабость. Это когда в 21 год приходится в одиночку совершать над собой психологическую реанимацию.
В Вашем текущем состоянии поиск работы можно прировнять к попытке бежать марафон со сломанной ногой. Поэтому в Вашем случае приоритеты должны быть расставлены несколько по-другому. Вам для начала снова необходимо обратиться к психиатру и сказать все как есть: про селфхарм (порезы, удушение), про ежедневный плач, про активные суицидальные мысли с планом, про то, что не можете встать с кровати. Ваша доза антидепрессантов, возможно, все еще недостаточна, либо нужен дополнительный препарат. Также Вам нужно обсудить с ним возможности не только медикаментозного и психотерапевтического лечения.
Вы также можете на нашем сайте открыть личный кабинет, в рамках которого Вы совместно с психологом в формате диалога сможете более подробно обсудить Ваше текущее состояние и выработать стратегию по его улучшению.
Если же Ваше состоянии начнет стремительно ухудшаться, то прежде чем что-то делать с собой позвоните на круглосуточный телефон экстренной службы МЧС России (+7 (499) 216-50-50), где также сможете со специалистом обсудить Ваше текущее состояние и принять наиболее оптимальное для Вас решение в складывающейся ситуации.
Полина, запомните, Вы не сами создали эту проблему для себя. То, что Вы пишете «я сама себе мать и врач» – это крик о том, что Вы отчаянно нуждаетесь в том, чтобы кто-то старший, заботливый и сильный взял Вас за плечи и сказал: «Отдыхай. Я помогу». Поскольку сейчас такого человека рядом, к сожалению, нет, Ваша задача – позволить профессионалам (психиатру и кризисным психологам) временно взять на себя эту роль.
С уважением, Кристина.