Вопросы
Здравствуйте! Мне морально плохо, чувствую себя ничтожеством, папа ушел на сво в августе, 11 сентября присвоен статус бп, плачу постоянно, виню себя в том что не успела даже попрощаться, извиниться за все свои поступки, и грубые слова. Его сослуживцы сказали что они ушли на бз и папу разорвало минометом, он подползал к нему, его разорвало. Я не верю что его больше нету, никто не скажет больше «Леруська злючка», не увидит моих каких то достижений, не побудет на моем выпускном, не увидит как я сдаю на права. Я помню только летом когда он уезжал с рюкзаком на плече «пока девчонки»
Мать его умоляла, не садиться в поезд, не ехать туда. Они ругались и он одно и тоже ей говорил «мне это надо!»
С сентября у меня нету аппетита, апатия, лень, слезы. Нету мотивации что-то делать. Лишь только слезы, и мысли о отце
Я не знаю что мне делать, и что мне поможет.
Здравствуйте, Валерия!
То, что вы сейчас переживаете, — это не «лень» и не «слабость». Это невыносимое, разрывающее горе, которое обрушилось на вас внезапно и без права на прощание. Вы не просто потеряли отца. Вы потеряли человека, который видел в вас ту самую «Леруську-злючку», который ждал ваших достижений, выпускного, прав — и вы потеряли его в тот момент, когда даже не успели сказать «прости» и «люблю». Это не та потеря, которую можно пережить «правильно» или «быстро». Это рана, которая требует времени, слез и самого бережного отношения к себе.
Ваш отец ушел, зная, что ему «это надо». Он сделал свой выбор. И как бы ни было больно это признавать, его решение — не ваша вина. Ваши грубые слова, ваши ссоры, то, что вы не успели попрощаться — всё это не отменяет главного: он вас любил. Он уезжал с рюкзаком и говорил «пока, девчонки» — это было его прощание, даже если вы тогда не знали, что оно последнее. Он не держал на вас зла. Он хотел, чтобы вы жили. И сейчас ваша задача — не мучить себя виной, а позволить себе горевать так, как вам нужно.
То, что вы описываете — отсутствие аппетита, апатия, слезы, невозможность что-то делать — это не «лень» и не «моральная слабость». Это острое горе, которое захватило все ваши ресурсы. Ваша психика сейчас в состоянии шока и отрицания («я не верю, что его больше нету»), и это нормально. Это защитный механизм. Вы не обязаны «брать себя в руки». Вы не обязаны «держаться». Единственное, что вам сейчас нужно — это разрешить себе плакать, злиться, не верить, вспоминать, говорить о нем, молчать о нем. Всё, что вы чувствуете, — правильно.
Но горе такого масштаба трудно носить в одиночку. Вам нужна опора. Пожалуйста, не оставайтесь наедине с этой болью. Если есть хоть один человек, которому вы можете доверить свои слезы — мама, подруга, другой родственник, — позвоните ему и скажите: «Мне очень плохо, я не справляюсь». Не бойтесь их напугать или обременить. Близкие для того и нужны, чтобы в такие моменты быть рядом. Если рядом никого нет — Вы в любой момент можете позвонить нам на телефон Горячей линии или же открыть тему в рубрике Личный кабинет и заручиться получить квалифицированную поддержку психолога в дистанционном формате.
Также я хочу, чтобы вы знали: то, что вы помните его фразу, его рюкзак, его голос, — это не просто память. Это способ, которым он продолжает быть с вами. Вы можете злиться на него за то, что ушел. Вы можете плакать от того, что его нет. Вы можете разговаривать с ним мысленно, писать ему письма, представлять, что он бы сказал на ваш выпускной, когда вы получите права. Это не безумие. Это способ прожить любовь, которая никуда не делась.
Вы — дочь, которая потеряла отца в самое страшное время, и которая сейчас делает всё, что может: плачет, помнит, ищет помощь. Это не слабость. Это огромная, мужественная работа души. Пожалуйста, держитесь. Ради него. Ради себя. Ради той Леруськи, которую он так любил.
С уважением, консультант службы.