Вопросы
Меня лечат от шизофрении. У меня бывают психозы, в которых я чувствую себя как никогда живее. Хотя во время психозов бывает и страшно, но в них все приобретает смысл и реальность ощущается остро. Это состояние купируют антипсихотиками и со временем я становлюсь опустошенной, чувствую только негатив - тревога, экзистенциальный ужас, скука, паника. Интерес к деятельности пропадает. То что было смыслом жизни - музыка - не приносит желаемых плодов. Идти на работу я боюсь, потому что знаю что могу не справиться либо в какой то момент придется уйти как это было раньше несколько раз. Меня никто туда не гонит, но теперь моя жизнь стала тупиком.
У меня нет друзей и я боюсь их заводить, потому что они могут высмеять или их оттолкнет то что я не работаю + я не смогу им ничего дать так как внутри чувствую обнуление.
Мне хочется просто быть рядом с какой то компанией, просто молчать рядом и слушать о чем они общаются и ходить везде с ней, но кому я такая нужна? Знаю что многие увидят мою проблему как просто отсутствие работы, но я не уверена, что могу сейчас работать.
Скрашиваю этот ужас в жизни музыкой и походами на концерты в баре.
В этот раз меня поставили на учёт, поэтому отменить лечение сама себе я не смогу. Я хочу жить так ярко, эмоционально и тд, хочу ощущать эту жизнь на 150% как во время маний или психозов, а не на 6%, как сейчас.
Я боюсь, что больше никогда не смогу ощутить что то подобное. Я не хочу жить в опустошении.
Здравствуйте, Яна!
Вы поделились этой сложной и глубокой внутренней борьбой. Ваше обращение очень ясно передает ту душераздирающую дилемму, в которой вы оказались: с одной стороны — пугающий, но наполненный невероятной интенсивностью, смыслом и остротой бытия мир психоза, а с другой — стабильность, которая ощущается как опустошение, тупик и жизнь на «шести процентах». Это очень важное и болезненное противоречие, которое лежит в основе ваших текущих страданий.
Вы описываете не просто побочные эффекты лекарств, а потерю целого измерения жизни — того самого чувства живости, которое, пусть и через искаженное восприятие, давало вам ощущение полноты и смысла. Когда эту интенсивность купируют, остается не просто пустота, а контрастная, невыносимая тишина, в которой громче звучат тревога, экзистенциальный ужас и скука. Музыка, бывшая смыслом, теряет свои краски, а мир становится плоским. Это огромная потеря, и горевать о ней — естественно. Страх, что эта живость никогда не вернется, — один из самых тяжелых в вашей ситуации.
Но давайте посмотрим на эту дилемму с другой стороны. В психозе жизнь ощущается на «150%», но цена этого состояния — разрушение. Вы боитесь не справиться с работой, потому что уже сталкивались с этим раньше. Страх заводить друзей, ощущение «обнуления» внутри — это тоже последствия той хрупкости и нестабильности, которые приносит болезнь. Психоз — это неконтролируемый пожар, который ярко освещает всё вокруг, но при этом сжигает дом. Антипсихотики гасят этот пожар, но после них остается пепелище, холод и ощущение, что больше никогда не будет ни света, ни тепла.
Ваша ключевая задача сейчас — не вернуть тот яркий, но разрушительный свет психоза, а научиться разжигать и поддерживать безопасный, стабильный огонь в очаге. Тот огонь, который будет давать тепло и свет, не сжигая дом. Это очень сложный путь, потому что он требует построения новой, более устойчивой идентичности и поиска смысла в «обычной» реальности. Музыка и походы на концерты — это не просто «скрашивание ужаса». Это важные, здоровые островки того самого чувства жизни, которые вы пока можете удерживать. Это ваш ресурс.
Ваше желание просто быть рядом с компанией, молча слушать — это не слабость и не «ненужность». Это глубокое, очень человечное желание связи и присоединения, которое говорит о потребности в безопасности и принятии. Это возможный, очень мягкий первый шаг из изоляции. Возможно, стоит подумать о группах поддержки или сообществах (онлайн или офлайн), связанных с музыкой или другими интересами, где люди изначально более понимающе. Где можно сначала просто быть, без требований что-то «давать».
Вы правы в том, что отменить лечение сейчас нельзя, да и небезопасно. Но это не значит, что ваш диалог с лечащим врачом должен быть закрыт. Очень важно подробно и честно, как сейчас, рассказать ему или ей о том, что вы называете «опустошением». Современная психиатрия стремится не просто купировать симптомы, но и помогать человеку восстанавливать качество жизни. Возможно, необходим пересмотр схемы лечения, подключение психотерапии (которая как раз и помогает заново выстраивать смыслы, справляться с экзистенциальным ужасом и находить источники живости в стабильности), социально-реабилитационных программ. Вы не обязаны молча страдать от побочных эффектов.
Ваша жизнь сейчас кажется тупиком, потому что вы находитесь в точке потери старого способа чувствовать жизнь и страха перед необходимостью найти новый. Это пространство между двумя мирами, и оно невыносимо тяжело. Но именно в этой точке возможно начало настоящего восстановления — не к «прежней» жизни и не к жизни в психозе, а к новой, более осознанной и устойчивой. Где вы сможете находить яркость не в хаосе психического шторма, а в глубине музыки, в тихом понимающем присутствии рядом с другими, в маленьких, но настоящих моментах. Вы жаждете жизни на 150%. Ваша задача сейчас — вместе со специалистами научиться находить эти 150% не в болезни, а в том, что осталось от здоровой, сильной части вас, которая пишет это письмо и ищет выхода. Этот путь есть, и он начинается с такого честного разговора, который вы только что начали.
С уважением, консультант службы.